Реферат: Монтень об учености.
Монтень выступает против самоценности знаний, против педантов, защищающих сухое начетничество.«Мои земляки перигорцы очень метко называют таких ученых мужей «окниженные», то есть те, кого наука как бы оглушила, стукнув по черепу. И действительно, чаще всего они кажутся нам пришибленными, лишенными даже самого обыкновенного здравого смысла. Возьмите крестьянина или сапожника: вы видите, что они просто и не мудрствуя лукаво живут помаленьку, говоря только о тех вещах, которые им в точности известны. А наши ученые мужи, стремясь возвыситься над остальными и щегольнуть своими знаниями, на самом деле крайне поверхностными, все время спотыкаются на своем жизненном пути и попадают впросак. Они умеют красно говорить, но нужно, чтобы кто то другой применил их слова на деле.» Мне остается только добавить здесь, что сегодня подобные ученые мужи, о которых говорит Монтень, достаточно «адаптировались» в жизни и «попадают впросак» ничуть не чаще, чем остальная часть человечества. Вот что значит прогресс!
Делая вывод о сомнительности самоценного приобретения знаний, Монтень приводит в пример Спарту, где общее воспитание считалось важнее, чем овладение многочисленными конкретными знаниями. «Многочисленные примеры, которые являют нам и это управляемое на военный лад государство, и другие подобные ему, заставляют признать, что занятия науками скорее изнеживают души и способствуют их размягчению, чем укрепляют и закаляют их. Самое мощное государство на свете, какое только известно нам в настоящее время, это империя турок, народа, воспитанного в почтении к оружию и в презрении к наукам. Я полагаю, что и Рим был гораздо могущественнее, пока там не распространилось образование. И в наши дни воинственные народы являются вместе с тем и самыми дикими и невежественными. Доказательством могут служить также скифы, парфяне, Тамерлан. Во время нашествия готов на Грецию ее библиотеки не подверглись сожжению только благодаря тому из завоевателей, который счел за благо оставить всю эту утварь, как он выразился, неприятелю, дабы она отвлекла его от военных упражнений и склонила к мирным и оседлым забавам…» Наш мир еще не идеален, и остается только надеяться, что времена, когда укрепление души не науками, а подготовкой к войне станет жизненно необходимым, канули в Лету. На первый взгляд может показаться, что Монтень несколько негативно относится к науке, однако это совсем не так: «Я люблю и почитаю науку, равно как и тех, кто ею владеет. И когда наукой пользуются как должно, это самое благородное и великое из достижений рода человеческого. Но в тех (а таких бесчисленное множество), для кого она главный источник самодовольства и уверенности в собственном значении, чьи познания основаны лишь на хорошей памяти, кто все черпает только из книг, в тех, осмелюсь сказать, я ненавижу ученость даже несколько больше, чем полное невежество. В нашей стране и в наше время ученость может быть полезной для кармана, но душе она редко что-либо дает — (насколько актуально для сегод- няшней России! — прим. С. Г.). Для слабой души она является тяжелым и труднопереваримым материалом, отягощает и губит ее. Души возвышенные она еще больше очищает, просветляя и утончая их до того, что в них уже как бы ничего не остается. Ученость как таковая, сама по себе, есть нечто безразличное. Для благородной души она может быть добавлением очень полезным, для какой-нибудь иной — вредоносным и пагубным."
Наука, философия, должна, по мнению Монтеня, вызывать у обучающихся ей радость, удовлетворение.
«Глубоко ошибаются те. кто изображает ее недоступною для детей, с нахмуренным челом, с большими косматыми бровями, внушающими страх. Кто напялил на нее эту обманчивую маску, такую тусклую и отвратительную! На самом деле не сыскать ничего другого столь милого, бодрого, радостного, чуть было не сказал шаловливого…"
