Реферат: Основные установки философии Фихте.
Гейне, указывая на трудности освещения философии Фихте, видел их в том, что «предметом рассмотрения должен кроме книги явиться 'и человек», потому что «у этого человека мысль и воля составляют одно целое, и в таком величественном единении воздействуют они на современность».
С ранних лет Фихте формировался как личность чрезвычайно деятельная, и практическая активность стала для него важнейшим жизненным принципом. В 1790 г., сообщая в письме к невесте о своем нежелании ограничиться обычной для «ученого сословия» чисто теоретической деятельностью, Фихте писало своем намерении «не только мыслить», но и «действовать во вне меня». Такого рода действование это для него также сильнейшая «страсть», нуждающаяся в удовлетворении: «Чем больше я действую, тем счастливее себя чувствую». Отсюда осознанная жизненная установка: «Действовать! Действовать! Это то, ради чего мы существуем». В какой-то мере активизм Фихте был, несомненно, следствием его темперамента, но он имел и социальную обусловленность, которая определяла главное: конкретную направленность фихтевских практических устремлений. В основе своей это практическая устремленность демократически настроенного выходца из народных низов, который с восторгом видит, как соседний народ революционным путем освобождается от многовекового социального гнета, и который считает этот пример вдохновляющим для всех народов. Фихте прямо утверждал значимость французской революции «для всего человечества», квалифицируя ее как «богатейшую иллюстрацию на тему права и достоинство человека» Щит. по: 71. 23, 24, 118, 119).
Находясь во Франции, Фихте, возможно, принял бы в развертывавшейся там революции непосредственное участие как ее активный деятель (отметим, что одно время Фихте подумывал о переходе во французское гражданство). Но на родине, вне которой и в отрыве от своего народа Фихте, в сущности, не мыслил жизнь, он оказался в состоянии действовать только как теоретик, осознающий, впрочем, что теоретическая деятельность при определенной ее направленности и в определенных условиях может иметь великую практическую значимость. ' Фихте был убежден, что французская революция является следствием идей Руссо и… Канта (в этом он явно ошибался, но ошибка примечательна как выражений стремления придашь такую же революционную действенность немецкой философской мысли). Само обращение Фихте к кантовской философии было, в сущности, обусловлено как осознанием им запросов социальной практики, так и осознанием невозможности в тогдашних условиях осуществлять практическое-революционное преобразование немецкой действительности. «Так как я не мог изменить того, что вне меня, — сообщал Фихте в начале 90-х годов одному из своих корреспондентов,— то я решился изменить то, что во мне. Я набросился на философию и именно, само собой разумеется, на кантовскую». В ней Фихте усмотрел соответствовавшее его умонастроению обоснование возможности для человека действовать как свободный субъект даже в мире, где все представляется необходимым и на феноменальном уровне действительно таково. По убеждению Фихте, кантовская философия «доказала» то, что прежде казалось недоказуемым, а именно «понятие свободы». «Прямо непостижимо,—с воодушевлением восклицал Фихте, — какое уважение к человечеству, какую силу дает нам эта система!» (61. 1. XXXIV). Так Фихте воспринимал, прежде всего, этическую концепцию Канта, учившую о возможности и необходимости для человека действовать нравственно в согласии исключительно с априорным долгом, проявляя свою не подвластность давлению эмпирических данностей. Следует заметить, что, переходя на позиции кантовской философии, Фихте расставался со своим былым увлечением спинозизмом, материалистическо-метафизический детерминизм которого ориентировал на созерцательное отношение к действительности. В полемике с такой созерцательностью Фихте писал о назначении философски мыслящего человека: «Не знание само по себе, но деяние, сообразное своему знанию, есть 'твое назначение… Не для праздного самосозерцания и размышления над самим собой и не для самоуслаждения своими благочестивыми чувствами, нет, для деятельности существуешь ты; твое действование и только оно одно определяет твою ценность». В первую очередь Фихте считал это назначение человека императивом для самого себя: «Веемое мышление должно иметь отношение к моей деятельности; оно должно признать себя средством, хотя и отдаленным, для этой цели…» (62. 72,79).
На протяжении всей своей философской деятельности Фихте выступал с работами социально-исторического и этического характера, в которых излагалась, как он сам это определял — практическая философия. В них прямо определялись цели и задачи практического действия людей в мире, в обществе. Однако в условиях нараставшего выявления и усиливавшейся критики «справа» материалистических положений кантовской теоретической философии Фихте пришел к выводу о необходимости ее существенной переработки с целью адекватного теоретического обоснования возможности эффективного практического действования. Полагая, что гений Канта «открывает ему истину, не показывая ему ее оснований» и что «Кант обладает, вообще говоря, правильной философией, но только со стороны ее результатов, а не со стороны ее оснований», Фихте заявлял в одном из писем 1793 года, что «открыл новый фундамент, из которого очень легко можно развить всю философию целиком» и что «через пару лет, мне думается, мы будем иметь такую философию, которая по очевидности будет подобна геометрии» (61. 1. XXXIV). Фихте начал реализацию этого замысла уже в 1794 г., на приватных лекциях о «наукоучении», в которых излагалась его теоретическая философия.
Заметим, что этот замысел складывался у Фихте с учетом той критики, которая обращала внимание на несогласованности и противоречия в теоретической философии Канта. Особенно большое впечатление на Фихте произвели соответствующие замечания Шульце. При этом Фихте учитывал и конструктивные соображения тех критиков Канта, которые ориентировались на «усовершенствование» его «трансцендентального идеализма».
