|
Степень обоснованности гипотезы может варьироваться от ее теоретического выведения из наличного знания до соответствия не результатам, но общему духу современной науки. Такого рода соответствие гипотезы научному знанию выполняет роль своеобразной неэмпирической проверки гипотезы. Рассматривая этот вопрос М. Бунге выделяет три вида неэмпирической обоснованности предположения: метатеоретический, интертеоретический и философский. Под метатеоретической проверкой он понимает исследование гипотезы, имеющее целью выяснить, является ли она внутренне непротиворечивой, имеет ли фактуальное содержание, допускает и эмпирическую проверку хотя бы в принципе. Интертеоретическая проверка призвана выявить несовместимость данной гипотезы с другими, ранее принятыми научными теориями. Наконец, философская проверка "представляет собой исследование метафизических и эпистемологических достоинств ключевых понятий и предположений теории в свете той или иной философии" [1, с.300]. Все подобного рода предварительные рассмотрения гипотезы связаны с тем, что она не должна быть ложной относительно ранее принятого знания.
В свете имеющихся примеров из жизни можно сделать два важных вывода. Во-первых, критерий связи с наличным знанием носит двойственный характер, является внутренне противоречивым с точки зрения научного прогресса: с одной стороны он предохраняет от совершенно безумных идей, обеспечивая одновременно преемственность, а с другой- может вызвать при неоправданном преувеличении его роли стагнацию науки, делая невозможной научную революцию. Во-вторых, столь же внутренне противоречивым и двойственным является и критерий соответствия эмпирическим данным: с одной стороны он представляет собой необходимое условие исинности и предохраняет от спекуляции, с другой стороны, с его помощью можно оправдать ничем не обоснованные и определенно ложные гипотезы. Критерии обоснованности и соответствия эмпирическим данным, рассматриваемые отдельно друг от друга, должны применяться с боьшой осторожностью, если хотят избежать догматического отрицания истины или догматического настаивания на лжи. Наиболее правильным будет учет обоих критериев, совместное обращение и к обоснованности, и к эмпирической проверке.
Любое суждение объективно обладает вполне определенным истинностным значением независимо от того, знаем ли мы это истинностное значение, - и в этом смысл классического определения истины как соответствия действительности. Однако тут же возникает вопрос о том, как можно установить истинностное значение суждения, т. е. вопрос о критерии истины. Определить понятие истины и дать его критерий-это разные философские задачи. Такого критерия, действительно, не существует, но это вовсе не снимает вопроса о критерии истины в силу принципиальной относительности знания. В. И. Ленин по этому поводу писал следующее: "... Критерий практики никогда не может по самой сути дела подтвердить или опровергнуть полностью какого бы то ни было человеческого представления"[5, с. 145-146]. Таким образом критерий истины - общественная практика-относителен в той же мере, в какой относительна практика [9, с. 127].
|
|