|
|
Идеи Виклиффа были развиты им в форме стройной системы в книгах «De Dominio Divino» [«О Божественной власти»] и «De Civili Dominio» [«О светской власти»]. На отношения человека к Богу Виклифф переносит феодальные понятия своего времени: каждый человек «держит» все свое непосредственно от Бога; необходимым условием этого «держания» является «милость» Божия, которую теряет человек, совершающий смертный грех; грех, следовательно, лишает человека права владеть чем бы то ни было; вся собственность должна находиться в общем владении; духовная власть во всех мирских делах подчиняется гражданской юрисдикции; церковь не должна владеть собственностью; отлучение не имеет силы, если не вызвано грехом того, против кого направлено; ни в каком случае оно не может быть произнесено за проступок чисто светского характера; верховным судьей человеческой совести является не папа, а Бог.
В 1377 Виклифф получил от архиепископа Кентерберийского приказ явиться в Лондон, чтобы ответить перед собравшейся здесь конвокацией за некоторые пункты своего учения. 19 февраля Виклифф явился в собор св. Павла. Его сопровождали герцог Ланкастерский, лорд Перси (маршал Англии) и четыре доктора из четырех нищенствующих орденов. Заседание конвокации было прервано в самом начале ссорой между епископом Лондонским и герцогом, за которой последовало народное восстание, направленное против герцога. В том же году папа Григорий XI, только что переселившийся из Авиньона в Рим, прислал в Англию пять булл, в которых предавал осуждению 18 (в некоторых копиях — 19) положений, извлеченных из сочинений Виклиффа. Вслед за тем умер Эдуард III; регентство, назначенное ввиду малолетства Ричарда II, было на стороне реформатора: архиепископ Кентерберийский и епископ Лондонский не нашли возможным потребовать ареста Виклиффа, как это следовало по смыслу папской буллы, а отправили в Оксфордский университет приказ произвести расследование по делу Виклиффа. Оксфордские богословы были раздражены вмешательством церковной иерархии во внутренние дела университета. В ответе, посланном ими в Лондон, они заявили, что положения отдельных сочинений Виклиффа, горячо опротестовываемые Римом, ничего еретического в себе не заключают, и только форма, в которой он выражает свои мысли, может давать повод к неправильным толкованиям. Виклифф опубликовал свой ответ на папские обвинения и явился в Лондон на суд епископов. Заступничество матери короля и сочувственная Виклиффу манифестация лондонской толпы связали руки духовной власти. епископы только просили Виклиффа не говорить публично на щекотливые темы. В том же 1378 начался т. н. великий раскол в католической церкви. С этого момента Виклифф становится решительным противником папства и монашества, не исключая и нищенствующих орденов, с которыми в начале своей деятельности был в согласии. Вместе с Николаем Герфордом и Джоном Перви Виклифф переводит всю Библию с латинского на английский язык, по-английски пишет трактаты и говорит проповеди; для распространения своих мнений он организует и рассылает по стране т. н. «бедных священников» (poor priests). Он нападает на принцип духовной власти — на догмат пpесуществления в том смысле, в каком его понимала католическая церковь. Оксфордский университет осудил это учение Виклиффа. В 1381 разгорелось народное восстание. Пользуясь этим, враги Виклиффа попытались бросить тень на реформатора. Преемник убитого во время восстания архиепископа Кентерберийского, бывший епископ Лондонский Уильям Куртен созвал 17 мая 1382 синод из 10 епископ и 50 других лиц для осуждения мнений Виклиффа. Сам реформатор бил оставлен в покое, но последователи его в Оксфордском университете подверглись преследованию и вынуждены были отречься от своих мнений. Виклифф удалился в свой приход, где и умер в 1384, незадолго перед тем отправив в Рим извинение, что по болезни не может явиться туда для следствия. Генриху IV и его преемникам удалось подавить религиозно-политическое движение, во главе которого стоял Виклифф (т. н. виклифизм), но следы его не были уничтожены и сказались впоследствии в 16 в. Учение Виклиффа в массе рукописей было занесено на континент и оказало влияние на взгляды как Гуса, так и Лютера.
С деятельностью Яна Гуса связано самое крупное проявление непосредственного участия одного из славянских народов в духовной жизни средневековой Европы. Интерес к Гусу давно уже проявился в отечественной литературе и даже породил странную историческую гипотезу. В ее основе лежит некая славянофильская уверенность в том, что религиозное движение, во главе которого шел Гус, выражало собой противоположность славянского духа западноевропейскому. Ввиду этого необходимо предпослать истории Гуса несколько замечаний о среде, в которой он жил, и о влиянии, под которым развивались его богословские взгляды.
Чехия была поставлена в 14 в. в центр европейских дел, так как Карл Люксембургский, в ней царствовавший, занял престол Священной Римской империи. Это повело к учреждению в 1348 Пражского ун-та, исключительно богословского по характеру, организованного наподобие парижского, с разделением на 4 землячества: чешское, баварское, саксонское и польское. Для поднятия благочестия Карл IV вызвал в 1359 из Австрии народного проповедника Конрада Вальдхаузена, из нищенствующих монахов, в руках которых в то время находилась проповедь. В своих проповедях на немецком и латыни Конрад призывал мирян и духовенство к исправлению нравов и бегству от суеты мирской. Но еще более чем миряне, в порицании нуждалось высшее духовенство, в среде которого господствовали светские помыслы, страсти и пороки. Обличительное движение, начатое Вальдхаузеном, привилось в Чехии. Один из высокопоставленных пражских священников, Ян Милич, отказался от своих доходов и почестей и стал проповедовать по-чешски. Успех был поразительный; знаменитый пражский квартал Венатки (Малая Венеция), известный своими притонами и публичными домами, — опустел и был перестроен в приют раскаявшихся грешниц.
Ян Гус родился в 1369 в местечке Гусинец, в юго-западной Чехии, происходил из крестьян, учился в Пражском университете, получил там степень магистра «свободных искусств», в 1400 принял священство и в 1402 был назначен проповедником при Вифлеемской часовне. Архиепископ, расположенный к Гусу, возложил нa него обязанность проповедовать перед духовенством на съездах или соборах в Праге. Гус шёл, таким образом, по стопам упомянутых выше проповедников. Его задачей был призыв чешского народа к благочестивой жизни и обличению нравов духовенства. Сам он до этого времени вполне твердо стоял на римско-католической почве, как видно, например, из того, что в 1393, во врем пражского юбилея, он потратил последние свои 4 гроша на приобретение индульгенции. Наряду с этим Гус занимался научной деятельностью при университете, где он читал лекции, был экзаменатором и занимал должности декана и ректора (1402—03).
В университете Гус познакомился с сочинениями Виклиффа, сначала с философскими, а затем и с богословскими. Оксфордский ун-т пользовался большим почетом в Праге; бакалаврам разрешалось читать в университете только по запискам парижских, оксфордских или пражских магистров. Неудивительно поэтому, что сочинения Виклиффа скоро проникли в Прагу. Женитьба английского короля Ричарда II на дочери чешского монарха Карла IV, Анне (1381), также содействовала установлению сношений между Чехией и Англией. Сочинения Виклиффа приобрели в начале 15 в. большой авторитет в Пражском ун-те, хотя уже были осуждены в Англии. Популярность их вызвала в 1403 противодействие со стороны соборного капитула в Праге, члены которого указали университету на ряд еретических положений, извлеченных из сочинений Виклиффа. В университете состоялся диспут, во время которого некоторые магистры горячо вступались за известные положения Виклиффа, Гус же ограничился указанием, что многие из поставленных Виклиффу в вину положений неверно извлечены из его сочинений. Уже тут ясно выступает характерная черта Гуса, — его любовь к правде, которую он ставил выше всех других. Другая его черта — благородная горячность с которой он исполнял свою обязанность — обличать недостатки духовенства, вызвала в этой среде жалобы и требования к архиепископу лишить Гуса звания проповедника на духовных съездах, а потом и вовсе запретить священствовать.
Обострившийся между тем раскол в папстве вызвал враждебные отношения между правительством и церковной властью в Чехии. Пражский университет в этом споре встал на сторону короля;
Король Венцеслав в благодарность за подобный шаг согласился признать в университете 3 голоса за чешской нацией, предоставив лишь один голос трем остальным «нациям» вместе взятым. Это послужило к оставлению Праги немецкими профессорами и студентами; чехи остались одни, Гус был избран ректором, а вместе с тем в университете заметно усилилось влияние богословских воззрений Виклиффа. Архиепископ во исполнение папской буллы приказал в 1410 г. всем имевшим у себя сочинения Виклиффа доставить их ему для сожжения.
В защиту сочинений Виклиффа в университете был устроен публичный диспут, в котором участвовал и Гус. Результатом диспута стало отлучение Гуса от церкви и вызов его в Рим к ответу. Король пытался уладить дело и устроить примирение между архиепископом и Гусом, но неожиданное событие дало делу новый оборот, Папа Иоанн XXIII, теснимый своим соседом-королем Владиславом Неаполитанским, объявил| против него крестовый поход с отпущением грехов всем тем, кто будет содействовать его успеху. Когда в 1412 буллы об индульгенциях были обнародованы в Праге, Гус высказался против заключавшегося в них злоупотребления правом отпускать грехи. На диспуте некоторые из друзей Гуса, соглашаясь с тем, что в буллах заключаются очевидные заблуждения, не решились отрицать право папы давать индульгенции. Гус заявил: «друг мне Палеч и друг мне истина, между обоими же нужно дать преимущество истине». В этот спор об индульгенциях вмешалась толпа и под предводительством одного из королевских любимцев, фон Валдштейна, сожгла папскую буллу. По распоряжению короля пражский магистрат казнил трех молодых ремесленников, которые в церкви особенно горячо кричали, что буллы — обман. Казнь состоялась, несмотря на заступничество Гуса. Народ признал казненных мучениками, движение разрасталось; над Прагою был произнесен интердикт, и по желанию Венцеслава Гус оставил город. Он удалился в замок Козийградек, где стал проповедовать народу, который толпами к нему стекался, и на досуге написал свой трактат «О церкви», составленный всецело на основании взглядов Виклиффа.
Вызванное всеми этими событиями волнение отразилось далеко за пределами Чехии. В особенности озабочен ими был император Сигизмунд, брат Венцеслава и его наследник. Желание Сигизмунда устранить смуту в Чехии было одним из главных поводов побудить папу к созыву в 1414 общего собора в Констанце. Туда Сигизмунд пригласил и Гуса. Воодушевленный идеей отстоять свои взгляды на форуме такого высокого ранга, Гус незамедлительно отбыл в Констанц, даже не дожидаясь обещанной ему императором охранной грамоты. Сигизмунд и Венцеслав дали ему в провожатые трех чешских дворян. Гус прибыл в Констанц 3 ноября и уже 28-го был призван к допросу перед папой и кардиналами. После непродолжительного диспута между ним и его противниками он был тут же арестован и удержан в заключении, несмотря на протест сопровождавших его чешских дворян, несмотря на негодование прибывшего затем императора и неоднократное требование чешских чинов освободить Гуса. Содержали его в жутких условиях, он много страдал во время своего заключения от разных болезней. Однако письма, которые он писал домой, ярко обрисовывают по-настоящему христианские свойства его натуры: добросовестность, строгость к себе, преданность и любовь к друзьям и близким, благородное и незлобное отношение к противникам и врагам, горячий патриотизм и непререкаемый авторитет истины. Гус совершенно чистосердечно был уверен, что отстаивает церковные взгляды и Св. Писанием.
Между тем на соборе папская партия потерпела поражение; папа Иоанн XXIII был низложен и после попытки бегства заключен в том же помещении, где сначала содержался Гус; руководство на соборе перешло к наиболее просвещенным кардиналам, таким как Забарелла, д'Альи (бывший канцлер Парижского университета) и парижский канцлер Жерсон, который в своем сочинении «Об исправлении церкви» высказывал взгляды, во многом близкие к представлениям Гуса о церкви и папстве. Помимо личных противников Гуса, задетых полемикой с ним или увлекшихся ролью обвинителей, на соборе не наблюдалось особенного озлобления на него. В глазах собора дело Гуса было тесно связано с делом Виклиффа. О «гуситстве» не было тогда и речи, а только об искоренении в Чехии «виклефии», которую и хотели торжественно осудить. Как Гус сам писал, некоторые из членов собора давали ему совет, чтобы он «молча согласился», чтобы сослался на личное заблуждение, тогда дело обойдется благополучно. Но Гус ценил истину не только выше дружбы, но и выше собственной жизни.
На заседании 4 мая 1415 собор осудил учение Виклиффа. Одно из главных обвинений против Гуса заключалось в том, что он поддался влиянию учения Виклиффа о Евхаристии. Виклифф отверг принятое в католичестве толкование пресуществления (т. н. transsubstantiatio) и заменил его учением о том, что сущность хлеба остается в евхаристии (remanentia). Если некоторые из чешских магистров действительно защищали данное мнение Виклиффа, то Гус никогда особого внимания именно этому аспекту не уделял. Выставленные против него свидетели тем не менее ссылались на слышанные ими когда-то проповеди. Гусу также вменялось в вину то, что он разделял заблуждение Виклиффа о невозможности совершения таинств согрешившим священником или даже папой. Точно так же и другие обвинения главным образом касались «заблуждений» Виклиффа, «усвоенных или защищаемых Гусом»: учения о предопределении и о том, что истинная церковь состоит из предназначенных к спасению; учения, что духовные и светские лица, обретающиеся в смертном грехе, недостойны владения собственностью и могут быть лишены; учения, что папство не существовало в первые три века и что церковь могла бы обойтись без видимого главы. Из обвинений, направленных лично против Гуса, самым главным было то, что он не явился в Рим на вызов папы, хотя послал ходатаев. С точки зрения Гуса, выставленные против него обвинения либо основывались на неверном понимании его слов, либо касались таких его мнений, от которых он не отказывался, но не признавал их еретическими заблуждениями. Собор требовал от Гуса отречения от всех указанных в обвинительных статьях заблуждений. Гус же считал себя не вправе отрекаться от заведомо ложных обвинений, так как этим признал бы в качестве своего мнения то, чего никогда не утверждал. Относительно статей второго разряда Гус выражал готовность отречься, если против текстов Св. Писания, которые он приводил в подтверждение своих идей, укажут более веские места. Дело сводилось тому, что Гус просил наставления, а от него требовали безусловного и беспрекословного отречения.
Допрос приближался к концу. Многие желали пощадить Гуса, дабы не вызвать неудовольствие со стороны обожавших его чехов. Когда все уговоры отречься оказались безуспешными, 6 июля, на 15-м заседании собора, Гусу прочли приговор осуждения на смерть.
Гус был «сожжен, но не побежден», сказал Эразм Роттердамский. Гус не обладал оригинальностью в философии и богословии: подвиг его жизни нужно искать не в этой области, а в сфере воли и характера. Как последователь Виклиффа Гус является одним из главных предшественников Реформации. Хотя он внутренне не порвал с католицизмом и остался верен многим католическим догматам и верованиям, он усвоил два важнейших протестантских принципа: учение бл. Августина о предопределении и признание Св. Писания высшим и обязательным авторитетом для папы и соборов.
Реформация не появилась из ничего: по всей Европе она возникала и развивалась на уже существовавшем фундаменте. В настоящее время все большее признание получает тот факт, что английская Реформация строилась на лоллардистских основаниях. Поэтому рассмотрение движения лоллардов включено в анализ позднесредневековой религии как пример того, что элементы народной религии вносили свой вклад в возникновение и развитие местной Реформации.
Недавние исследования выявили всю сложность движения лоллардов, делая обобщения об их основных верованиях значительно более рискованными, чем это было раньше. Например, хотя некоторые лолларды отрицали идею чистилища, большинство, похоже, вполне мирилось с его существованием. Серьезная оппозиция этой концепции в Англии получила импульс только после казни Джона Фрита из-за этого вопроса в 1533 году. Однако основные верования, которые были распространены в движении, можно представить следующим образом. Итак, лолларды, в целом, верили, что:
1. Библия должна быть доступна на родном языке.
2. Поклонение образам неприемлемо.
3. Практика паломничеств является достаточно сомнительной.
4. Каждый мирянин является священником.
5. Папа пользуется излишней властью.
6. Присутствие Христа в Евхаристии является чисто духовным (в противоположность средневековой доктрине пресуществления)
В некотором смысле, этот список верований мало чем отличается от положений литературы недовольства. И все же он указывает «на некоторые мнения, преобладающие в лоллардистских кругах, которые вызвали повышенную восприимчивость к лютеранским идеям, появившимся в Англии в 1520—х годах. Лютеранские доктрины перекликались с их мнениями. Например, доктрина Лютера о «всеобщем священстве» была созвучна лоллардистской неприязни к священникам и их верованию, что все миряне имели право называться священниками. Точно так же, лютеранская доктрина об оправдании верой, как казалось, по крайней мере, лоллардам, предполагала, что в процессе спасения уже не нужны папы, священники и официальная Церковь, к которым они испытывали такое отвращение. Каждый человек мог заключить мир с Богом, не вмешивая в это дело отвратительную церковную иерархию.
Движения, похожие на лоллардистское, существовали во многих частях Европы, готовя почву, в которой могли прорасти и пустить корни идеи Реформации. Лолларды не выработали ничего, напоминающего сложные доктрины священства всех верующих или оправдания одной верой, в лучшем случае они вырабатывали мнения или общие взгляды, которые подвергали современную им Церковь суровой критике. Однако лютеранские идеи, когда они дошли до лоллардов, были наполнены для них глубоким смыслом. Они перекликались с их мнениями, поддерживали их доводы, добавляли интеллектуальную утонченность их энтузиазму и давали новое богословское обоснование их критике английской Церкви.
|
|