Реферат: Суждение или интуитивное усмотрение истины.

При рассуждении о роли интуитивного и дискурсивного в процессе познания следует прежде всего подумать о том, каким образом мы познаем мир и что дает нам уверенность в правильности, адекватности полученного знания.

Рассматривая познание мира в историческом развитии, мы можем отметить неуклонное возрастание роли научного, точного знания. Процесс этот, начавшийся в незапамятные времена, убыстряясь, привел к представлениям рационалистов XVII – XVIII веков. Они поставили вопрос о возможности познания мира в рамках строго научных, неопровержимых логически взаимно обусловленных понятий и связей. В современном мире значение точного знания, опирающегося на формальную логику так выросло, что иногда достоверным считается только такое утверждение, которе может быть строго логически доказано. Науку, не основанную на этом методе, многие вообще не склонны считать наукой. Однако следует понимать, что для проведения каких-либо логических операций изначально необходимо строго сформулировать основные положения, понятия, которые будут использованы в дальнейшем; определить правила действия с ними, а также некоторые связывающие их соотношения, в частности количественные (аксиомы, « законы «). После этого в процессе исследования применяются лишь логические операции. Исходные положения (определения и постулаты) предполагаются «правильными», т. е. соответствующими истинным свойствам тех природных объектов, которые изучает данная наука. Следовательно, эти исходные положения являются гипотетическими. Их выбор представляет собой действие, лежащее вне логики, а правильность этих гипотез подтверждается лишь успехами науки. Таким образом, процесс познания неизбежно содержит как формально-логичесакие элементы (что позволило во все более возрастающей степени доверять машинам соответствующие операции человеческой психики), так и внелогические, что видно из необходимости внелогической стадии – формализации исходных положений.

Эйнштейн тоже вводил в свою теорию познания элементы внелогических суждений.

В письме к М. Соловину от 7 мая 1952 г. он писал [1, с. 570]:

1) Нам даны Е – непосредственные данные нашего чувственного опыта.

2) А- это аксиомы, из которых мы выводим заключения. Психологически А основаны на Е, но никакого логического пути, ведущего от Е к А не существует. Существует лишь интуитивная (психологическая) связь, которая всегда может быть изменена.

3) Из аксиом А логически выводятся частные утверждения S, которые могут претендовать на то, чтобы быть правильными.

4) S сопоставляются с Е (проверка опытом). Эта процедура, строго говоря, также относится к внелогической (интуитивной) сфере, ибо отношение понятий, содержащихся в S, к непосредственным данным чувственного опыта Е по своей природе не является логическим. Но это отношение между S и Е (с прагматической точки зрения) гораздо менее надежно, чем отношение А к Е (пример: понятие «собака» и соответствующие ему данные чувственного опыта Е). Если бы подобные соответствия нельзя было устанавливать с высокой степенью надежности (хотя сделать это логическим путем нельзя), то весь аппарат логики не имел бы никакой ценнсти для»постижения действительности« (пример–теология).

Квинтессенцией всего этого является вечно сомнительная взаимосвязь всего мыслимого с ощущаемым (чувственно воспринимаемым).

В этом рассуждении не только четко указаны внелогические, подлинно интуитивные элементы, но даже оценена относительная надежность интуиции при обобщающем опыт выводе аксиоматического базиса А, с одной стороны, при проверке теории данными опыта Е – с другой. Стоит подчеркнуть одну замечательную деталь: по мере сопоставления выводов S с опытом Е аксиоматический базис должен все время проверяться и исправляться, совершенствоваться. Это, в частности, выражено на рисунке тем, что Е представленно не двумя точками – в начале и в конце, а бесконечной прямой, в разные точки которой устремлены теоретические выводы S, S, …, и из всех этих точек исходит искривленная стрелка, указывающая на необходимость сверяться с аксиоматическим базисом и в случае необходимости иправлять его. Поэтому связи опытно-чувственного и логического, как и связи аксиоматически-интуитивного с логически-дедуктивным, не являются простыми линейными цепями типа аксиома-дедуции. Они гораздо более сложны и включают многообразные обратные связи.

Таким образом, в «точных» науках в процессе познания внелогический элемент выступает прежде всего в процессе выбора исходных аксиом и определений, а истинность или ложность положений, исходных для логического построения может быть установлена лишь способами, отличными от методов формальной логики – сравнением с опытом. Но тут мы сталкиваемся с важной проблемой: опыт всегда ограничен. Откуда мы знаем, что на основе ограниченного опыта мы придем к неограниченно верному выводу?

Ньютон, говорит легенда, открыл закон всемирного тяготения, наблюая падение яблока. Предположим, что он наблюдал и изучал количественно это падение, чтобы прийти к достоверному заключению, даже не один, а тысячу, миллион раз, а затем на основе этих наблюдений сформулировал закон тяготения. Откуда можно черпать уверенность, что в миллион первый раз яблоко упадет в соответствии с этим же законом? Неоткуда взяться такой уверенности, кроме как из нашей способности оценивать доказательность опыта, из нашей способности к суждению. В самом деле, ведь возможно бесконечное разнообразие случайностей. Могло быть, что во всем том миллионе падений, которые, якобы наблюдал Ньютон, траектория и скорость падения яблока испытывали искажающее действие не учтенной Ньютоном причины – прохождения кометы, ветра, который в момент миллион первого опыта уже не дул, неравномерности вращения Земли и т. д.

Для того, чтобы решиться сформулирвать свой закон, Ньютон должен был предположить, что как эти причины, отсутствие которых можно было бы установить дополнительными опытами, так и множество неизвестных, но в принципе возможных других причин – неважны. Он должен был высказать обобщающее суждение. Именно высказать логически недоказуемое утверждение, что установленный им закон имеет всеобщую значимость.

Следовательно, только дополняя формальную логику критерием опытной проверки, критерием практики, и оценивая в процессе этой проверки с помощью «внелогического» суждения достаточность оснований для обобщающего вывода, мы можем познавать природу. Эта более полная система умозаключений образует метод, более мощный, чем формальная логика, и представляет собой теорию познания.