|
Вот следует новое видение: видит он в небе крест, л вдали какой-то неизвестный ему остров, освещенный лучами. И на этот раз Мартирий понял это видение в смысле своих сердечных вожделений. Тайно оставил он Тихвинскую обитель, как верного спутника, берет он образ Богоматери, обретаете ним тот остров и здесь устраивает монастырь в 40 верстах от Тихвина. Монастырь этот слывет и поныне под именем Троицкого Зеленецкого.
Другой равночестный Мартирию подвижник был Кирилл, родом из Галича. Принявши монашеский чин, на 15 году жизни, Кирилл сначала упражнялся в подвигах монашеской жизни в обители Комельской, но вскоре удалился в пустыню, в чаянии Бога спасающего. Наслышавшись о предивном новоявленном Тихвинском образе Богоматери, обретающемся в Тихвинской обители, он оставляет пустыню и спешит в сию (Тихвинскую обитель) последнюю. Прибыв в оную обитель, он целых трое суток, согбенный и плачущий, стоит на церковной паперти перед образом Богоматери. То была не подлинная явленная икона Богоматери, а копия с оной. В полубодрственном состоянии видит он после этого Царицу Небесную, которая и говорит ему: «Угодиче Всесвятые Троицы, рабе Мой Кирилле, пойди на восточную страну к Белу озеру, и явит тебе Господь, Сын Мой, покой старости твоей». Кирилл внемлет сему гласу, удаляется на гору Кобылину, близ Нового озера и с этой горы представляется ему следующая картина: впереди усматривается один остров, на котором стоит огненный столп, восходящий от земли до неба. Сюда-то и отправляется Кирилл, и также полагается на новом месте начало обители Новоезерской. а затем вскоре последовало и его честное успение, мощи его остаются нетленными по сию пору.
При воспоминании об этих видимых и слышимых знаках благодатного призвания двух пустыннолюбцев и указаниях намеченного их призвания пути невольно припоминается и тот огненный столп, который шел впереди евреев во все время их сорокалетнего странствования и тот тихий глас, слышанный Ильею от Бога у горы Хорива: «Что ты здесь, Илья?». Но Кириллу, этому второму Илье. указано было место не временного только пребывания, но и место его упокоения — скорее, как Моисею на горе Навафе.
|
|