|
|
Поэтому Осирис решил, что прежде всего нужно дать народу знания.
Это было задачей очень нелёгкой, но Осирис успешно с ней справился. Он разъяснил людям, какие поступки благородны, а какие нет, установил с помощью бога Тога справедливые законы, научил египтян строить плотины и оросительные каналы, чтобы в сезон Всходов, когда свирепствует зной и мелеет Нил, поля питались живительной влагой. Это избавило Та-Кемет от неурожаев и голода.
Это были лучшие дни Золотого века!
Когда в Та-Кемет все жители стали грамотными и по всей стране установился угодный богам порядок, Осирис решил обойти соседние страны: ведь другие народы всё ещё прозябали в варварстве и невежестве. Вместе со свитой музыкантов и певцов бог отправился в путешествие и вскоре преобразил весь мир. Ни разу не прибегнув к насилию, покоряя сердца людей только красноречием и добром, Осирис установил богоугодные законы во всех племенах и во всех городах.
Покуда великий наследник земного престола богов путешествовал, в Та-Кемет правила Исида, его жена. Исида была богиней колдовства и магии. Вместе с Тотом она научила людей совершать религиозные обряды, творить чудодейственные заклинания и делать амулеты, спасающие от бед. Женщинам добрая богиня объяснила, как правильно вести домашнее хозяйство.
Прошло двадцать восемь лет с тех пор, как Осирис воссел на престол. За эти годы страна совершенно изменилась. Прежде города были маленькими — теперь они разрослись вширь, перекинулись с чёрной плодородной земли на пески, а окраины дотянулись до самого восточного предгорья. Там, на окраинах, красовались роскошные усадьбы вельмож. Ближе к берегу обитал незнатный люд: тесно лепились друг к дружке дворики с лачугами из кирпича-сырца. Крыши на этих лачугах были тростниковые, обмазанные илом. Зной быстро превращал ил в засохшую корку, — поэтому каждый год после половодья с берегов натаскивали свежий ил и обмазывали крыши заново.
Западный берег любого города принадлежал мёртвым. Там хоронили тех, кто ушёл в Дуат. Боги ещё не научили людей делать мумии, поэтому мёртвые тела, облачённые в погребальное убранство, опускали в деревянные футляры и закапывали в песок. Только высекатели саркофагов и гробовщики жили за рекой, около своих мастерских. Корабли доставляли им гранит и песчаник из каменоломен и кедровые брёвна с севера. По ночам на западном берегу заунывно плакали и скулили шакалы, священные животные бога Анубиса.
С раннего утра в городах закипала жизнь. Пчеловоды развозили по усадьбам душистый мёд, пекари — пышные хлеба и лепёшки, пивовары разливали в бочки пахучее ячменное зелье; высекатели статуэток и другие ремесленники горласто расхваливали свои товары, зазывая прохожих. Кто-то возделывал деревья в саду, кто-то чинил запруду в канале, кто-то брал поутру тростниковый челнок и отправлялся на реку рыбачить.
Так продолжалось до полудня, покуда Ладья Вечности не достигала вершины неба. В полдень, когда жара свирепствовала уже так, что невмоготу было оставаться на солнцепёке, все прятались в тень — в дома или в пальмовые рощи — и отдыхали до вечера. А с вечерней прохладой горожане вновь принимались каждый за свою работу.
Вдали сверкали на солнце дворцы богов…
Повсюду звучала музыка. Только в одном дворце окна были плотно занавешены, двери заперты, а вдоль плетёной изгороди, окружавшей сад, бродили хмурые стражники, вооружённые копьями и мечами. Это был дворец Сета.
Косые нежаркие солнечные лучи, падая сквозь окна в крыше главного зала, веером рассыпались во все стороны и освещали богатое убранство. Посреди зала стоял стол с винами и кушаньями, а вокруг стола, удобно расположившись в креслах с резными подлокотниками, золотыми спинками и ножками в виде львиных лап, сидели царица Эфиопии Асо и семьдесят два демона. Сборище возглавлял Сет.
Затаив дыхание, все ждали, что он скажет.
— Смерть! — сказал Сет и сверкнул алыми глазищами.
— Да, только его смерть избавит нас! — поддержала Сета царица Асо. — После того, как смутьян побывал в моей стране, мои подданные больше не хотят воевать с соседями, грабить их города, захватывать в плен рабов, увеличивать мои богатства!
— Он должен умереть! — загалдели демоны. — Умереть! Смерть ему!
— Да, но как же мы его убьём?
Сет поднял руку, приказывая всем замолчать.
— У меня уже всё продумано, — объявил он. — Слушайте. Мне удалось тайком измерить рост моего брата, которого я ненавижу не меньше, чем вы все. Осирис не достоин царского сана! Трон владыки Та-Кемет должен быть моим!.. — Сет медленно оглядел собравшихся. — Так вот, — продолжал он. — Я велел моим рабам сделать по снятой мерке великолепный сундук, украсить его золотом, серебром, драгоценными1 камнями… Работа скоро будет закончена. Тогда мы…
И Сет изложил демонам свой замысел.
Минуло несколько недель, и вот во дворец Осириса прибежал гонец от Сета.
— Мой хозяин устраивает званый пир, — насилу отдышавшись, проговорил гонец. — Он смиренно просит тебя пожаловать сегодня в гости и занять почётное место за столом.
— Скажи своему хозяину, что я с благодарностью принимаю его приглашение, — ответил Осирис. — Ступай в сокровищницу: я велю слугам одарить тебя.
Скороход поклонился и ушёл.
Вечером Осирис облачился в праздничные одежды, надел корону, взял царский жезл и бич, и рабы на носилках отнесли его во дворец Сета.
Осириса встречала большая процессия опахалоносцев и музыкантов. Они сказали носильщикам, что те могут сейчас же, не дожидаясь своего господина, возвращаться назад и отдыхать, потому что пиршество затянется до утра. А утром рабы Сета сами доставят Осириса домой.
Носильщики ушли. Царя Та-Кемет торжественно, под музыку, проводили в зал, где в ожидании гостей восседал сам хозяин — красногривый бог пустыни. Он покрикивал на слуг, суетившихся вокруг стола.
— Привет тебе, любимый мой брат! — воскликнул Сет, увидев входящего Осириса. — Благодарю тебя, ты оказал великую честь моему дому. Сам царь Та-Кемет, сам Осирис будет сегодня моим гостем!
Осириса усадили во главу стола, на самое почётное место. Вскоре начали собираться заговорщики. Первой пришла красавица Асо, коварная царица Эфиопии. Следом один за другим явились демоны.
Рабыни заиграли на систрах. Под сладкозвучный музыкальный перезвон боги приступили к трапезе.
— Угощайтесь, любезные гости! — хлопотал Сет. — Отведайте вот этого ячменного пива. Более вкусного напитка вы не найдёте во всём Та-Кемет! Мои пивоварни — самые лучшие, мои рабы — самые усердные!.. А это пальмовое вино! Десять лет я его выдерживал в прохладном погребе. Эй, слуги! Несите новые кувшины, наполните кружки гостям, да поживей!
Вино и вправду было очень вкусным. Гости стали наперебой его расхваливать, а потом, не скупясь на лесть, стали превозносить самого Сета. Какой у него роскошный дворец! Какой вид открывается из окон! Резную мебель чёрного дерева изготовили искуснейшие мастера! Каменотёсы украсили стены великолепными рельефами!
— Да, — с деланной скромностью согласился Сет, — Моими рабами-ремесленниками я и вправду могу гордиться. Видите эту статую в саду? Они высекли её за десять дней из цельной глыбы песчаника. А недавно они изготовили сундук — такой… такой… Нет, я не могу найти достойных слов, чтоб описать эту красоту! Лучше вы сами посмотрите, что это за чудо. Эй, слуги! Принесите сундук.
Боясь каким-нибудь случайным жестом или неосторожным словом выдать своё волнение, заговорщики сделали вид, что с нетерпением ждут, какое диво покажет им Сет. Застолье возбуждённо зашумело.
Когда рабы принесли сундук, все вскрикнули от восхищения и повскакивали с мест.
Изделие было воистину достойно богов! По инкрустированной чёрным деревом поверхности сундука змеились золотые ленты. В центре полыхал огромный круглый гранат, изображавший солнце. Его катил по небосводу лазуритовый жук-скарабей. Вокруг вспыхивали и искрились светом драгоценные камни — звёзды. Тяжёлая крышка сундука была украшена надписью из золотых и серебряных иероглифов.
— Великий Сет! — прошептала царица Асо, как зачарованная глядя на сундук. — Я согласна отдать все мои богатства, лишь бы только заполучить это сокровище.
— И я! И я! — закричали демоны наперебой, стараясь не смотреть на Осириса, чтоб как-нибудь себя не выдать ненароком.
— Великолепная работа, — вежливо сказал Осирис. Ему тоже очень понравился сундук. Но бог был спокоен. Он никогда не терял голову при виде богатства.
В зале стоял невообразимый шум.
— Вижу, я вам угодил, дорогие гости, — воскликнул Сет и украдкой переглянулся с царицей Асо. — Ладно! Так и быть, я подарю этот сундук кому-нибудь из вас.
— Кому же? — замирающим голосом спросил один из демонов.
— Кому?.. Кому?.. — Сет обвёл взглядом гостей, как бы раздумывая. — Тому, кому сундук придётся впору! Ложитесь в него по очереди.
И слуги по знаку Сета распахнули крышку сундука.
— Пусть же будет так, как ты сказал! — крикнул демон, сидевший ближе всех к Осирису; первым бросился к сундуку и лёг в него.
Но сундук оказался слишком для него узок. Демон изобразил на лице досаду, обиженно фыркнул и вернулся к столу.
— Пусть попробует кто-нибудь ещё!
Изо всех сил стараясь не выказать своего волнения, демоны стали по очереди забираться в сундук. А Осирис, ни о чём не подозревая, спокойно наблюдал происходящее. Богу было совершенно безразлично, ему ли достанется сокровище или его заполучит кто-то другой. С добродушной улыбкой смотрел он, как забавляются захмелевшие гости. Он бы и не стал залезать в сундук, но не хотелось обижать брата столь откровенным безразличием к предмету его гордости.
И вот очередь Осириса подошла.
— Попытай счастья и ты, любимый брат. Может быть, тебе повезёт больше, чем остальным, — сказал Сет, обнимая Осириса и ласково на него глядя.
Осирис забрался в сундук, лёг на днище, скрестил на груди руки. Все замерли.
— Сокровище твоё! — воскликнул Сет.
Эти слова были условным сигналом к злодеянию. Заговорщики кинулись к сундуку, захлопнули крышку, и Сет ударом ноги вогнал клин.
— Сундук навеки твой! — захохотал он. — Умри в нём! Это твой гроб!
— Что вы делаете? — в ужасе вскричал Осирис, но ответом ему был новый взрыв неистового хохота.
Демоны обмотали сундук сыромятными ремнями, отнесли его к реке и бросили в Танитское устье. С тех пор это устье считается у египтян ненавистным и проклятым.
Вода сомкнулась над гробом доброго царя Та-Кемет. Потом сундук вынырнул на поверхность и, кружась, поплыл вниз по течению.
А случилось это на двадцать восьмом году царствования Осириса, в семнадцатый день третьего месяца Разлива.
|
|