|
|
Несмотря на такие отличия в разделении стран на Запад и Восток, у этих двух «противоположных» типов культур можно выделить присущие им черты.
Западная культура ориентирована на ценности технологического развития, динамичный образ жизни, совершенствование культуры и общества. Идея значимости личности, приоритет инициативы и творчества закрепляется в конституционных формах. Для социодинамики западной культуры характерны волнообразность, рывки, неравномерность. Процесс перехода к новому протекает как ломка устаревших ценностных систем, общественно-экономических и политических структур. Запад, будучи носителем начала творческого, потенции, постоянного поиска, бунта, дерзновения и, в это же время, являя стремление к постоянному аналитическому познанию Вселенной, чаще занимает сторону бытия земного, телесного, разрушая тем самым гармонию, постоянство и органичность собственной жизни.
Дени де Ружмон в книге «Вызов запада» называет две выдающиеся идеи, характерные для западной культуры: личность и машину. Это важно, поскольку личность и машина противостоят друг другу, а потому Запад переживает огромное психологическое напряжение. «Личность предполагает индивидуальность, персональную ответственность, тогда как машина является продуктом интеллекта, абстракции, обобщения, тотализации, групповой жизни». (Д. Судзуки «Лекции о Дзен-буддизме»). Причем понятие личности в данном контексте следует понимать даже не как монаду (древних греков), но как принцип бесконечного, всеобъемлющего порыва, полета Духа за рамки всех условностей и границ. При всем этом, нельзя не отметить еще одну немаловажную черту западного менталитета — его склонность к научному исследованию мира. Наука Запада занята плетением сетей сложных методологических исследований и экспертиз, окутывая которыми объект своего изучения она пытается понять его и его природу. Д. Судзуки пишет: «Какими бы мелкими не были ячейки сети, пока есть сеть, имеется и то, что сквозь нее ускользает, а именно то, что не может быть каким-либо образом измерено. Числа уходят в бесконечность, и однажды науки признаются в собственной неспособности заманить реальность в свою сеть». Оказывается, что сама Жизнь — эта удивительная тайна, для познания которой и создавались науки — неминуемо бежит из-под линз микроскопов и датчиков других научных приборов.
Восток является воплощением некой иррациональности, трансцендентности, принимающего, женского принципа-начала, он никогда не отступал от заповедей существования в мире духовном (при этом, подчас, ущемляя существование плоти, но, все же, по природе своей, стремясь к равновесию и гармонии). На Востоке новое не отвергает и не разрушает старое, традиционное, а органично вписывается в него. Западная культура нацелена вовне, тогда как для восточной культуры характерна погруженность во внутренний мир человека. Многие восточные мыслители были убеждены в том, что усовершенствовать мир можно лишь обретя цельность и гармонию в самом себе. Если западная культура пошла по пути создания техники, посредующей отношения с природой, то для восточной культуры характерно стремление к гармонии с природой, развитие естественным образом.
Восток — это сжатость, глубина, тишина. В данном отношении особенно показательным примером является японская поэзия хайку. Известный английский исследователь японской культуры Р. Х. Блейс писал по этому поводу: «Хайку — это самый короткий поэтический жанр, при котором стихотворение еще имеет форму и ритм. Сокращая поэтическое произведение до семнадцати слогов, мы приближаемся к невидимому, неописуемому поэтическому переживанию, пока каждая характеристика объекта не станет для него неотъемлемой, пока само стихотворение не станет прозрачным и как бы написанным без слов». Восток провозглашает принцип познания или, вернее сказать, постижения мира через отождествление, слияние с ним. Раствориться в окружающем, в Бытии, в мгновение оказаться Всем и одновременно мельчайшей частицей Всего. Ключевыми понятиями в постижении этого являются «Пустота» (шуньята (санскрит.)) или «Недеяние» (увей (кит.)). Эти термины отнюдь не означают отрицание мира или вообще отрицание чего- либо, скорее наоборот: они говорят о запредельности, сверхреальности и в то же время единственной Реальности, причем неразрывно слитой с реальностью обыденной, являющейся ее истоком и устьем. Сатпрем говорил об индуизме: «Так называемый индуизм — это выдумка запада; индусы говорят только о «вечном законе», санатана дхарма, который существует и для мусульман, негров, христиан и даже анабаптистов. То, что кажется человеку запада самой важной частью религии – а именно структура, которая «отличает» ее от всех других религий и устанавливает, что человек не является католиком или протестантом, если не считает себя тем или другим, и не соглашается с какими-то параграфами веры, — является для индуса самым несущественным аспектом, ибо он инстинктивно стремится отбросить все внешние различия, чтобы вновь обнаружить всех там, где все сходится в одной центральной точке».
В рамках данной работы невозможно воспроизвести полную картину культурного диалога между всем разнообразием восточных и западных культур. Поэтому автор на свое усмотрение приводит различные точки зрения на вопрос Восток-Запад, а также отдельные зарисовки разных составляющих культур разных стран в разные промежутки времени и проводит параллели между ними.
|
|