|
|
Однако «долгая ночь» пассивности и страдания, отчуждения от ближних и ожидания Страшного суда не могла быть бесконечной. Развитие общественных потребностей, а с ними — и производительных сил («наук и ремесел», как выражались тогда) потребовало динамики человеческой природы — нового человека Возрождение было первым ответом на эту потребность. Еще не отвергая внешних символов христианства, оно совершило революционный переворот в мировоззрении устранило дуализм миров, гением Данте очеловечило ад и упразднило веру в рай, по библейски потребовало от человека действовать «здесь и сейчас», и «если не я, то кто же?»
Таково идейное завещание Возрождения Новому времени и его великому духовному феномену — Просвещению. «Внутри истории Нового времени, — отмечает М. Хайдеггер, — человек пытается — и эти попытки составляют историю новоевропейского человечества — во всем и всегда опереться на самого себя в качестве всеобщего средоточия и мерила в господствующем положении. Для этого нужно, чтобы он все больше и больше удостоверялся в собственных способностях и средствах господства и всегда снова и снова приводил их в состояние безусловной готовности. Это — история новоевропейского человечества, которая лишь в XX веке впервые в полном согласии со своим внутренним законом выходит на простор сознательного порыва необоримой воли и неуклонно достигает цели.
Этот «внутренний закон» Нового времени — освобождение человека
философия сосредотачивается на таких вопросах' «Что такое человек? Что он может знать? Что он должен делать? На что смеет надеяться?
Ж. Ж. Руссо, блистательно доказавший, что прогресс «наук и ремесел» приводит скорее к падению, чем к подъему нравов.
Но К. Маркс был первым, кто не просто указал на бесовскую сущность наличного общественного строя, но и обнажил его социально-историческую анатомию. В наше время, — писал он, — все как бы чревато своей противоположностью. Мы видим, что машины, обладающие чудесной силой упрощать и делать плодотворнее наш труд, приносят людям голод и изнурение. Новые, до сих пор неизвестные источники богатства благодаря каким-то странным, непонятным чарам превращаются в источники нищеты. Победы техники как бы куплены ценой моральной деградации. Кажется, по мере того, как человечество подчиняет себе природу, человек становится рабом других людей или же рабом собственной подлости. Даже чистый свет науки не может, по-видимому, сиять иначе, как только на мрачном фоне невежества. Этот антагонизм между современной промышленностью и наукой, с одной стороны, и современной нищетой и упадком, с другой, этот антагонизм между производительными силами и общественными отношениями новой эпохи есть осязаемый, неизбежный и неоспоримый факт.
Иными словами, народ свободный на земле свободной» оказался очередной социальной мифологемой.
Поставленный Ж. Ж. Руссо вопрос «Становится ли человек лучше благодаря целивизации « — он считал «смешным, так как противоположное ясно как день. Мыслитель усматривал в этом скорее не особенность, а общую закономерность в соотношении цивилизации и культуры. «Высшие точки подъема культуры и цивилизации не совпадают, — писал он, — не следует обманываться в вопросе о глубочайшем антагонизме между культурой и цивилизацией… Цивилизация желает чего-то другого, чем культура: быть может, даже противоположного».
Триумф современной цивилизации для Ф. Ницше очевиден: «Человек не приблизился к природе, но сделал шаг вперед к той цивилизации, которую он отвергал. Мы возросли в силе». Однако эта сила — «механичность, обезличивающая сила механического процесса человек отучается от активности, все сводится к реагированию на внешние раздражения». Тенденция к нивелировке личности — глубоко характерный феномен для общества всеобщей купли-продажи. «Всякого рода деловые люди и стяжатели — словом, все, что должно давать в кредит и брать в кредит, вынуждены стоять за одинаковый характер и одинаковые основные ценности.
В итоге вся эта сутолока так называемой «цивилизации» — измельчание, беспокойство, торопливость, суета постоянно воз растают порок, душевные больные, преступники все это не угнетенные классы, а отбросы всех классов бывшего до сих пор общества.
Общий приговор над нашим столетием, над всей современностью, над достигнутой цивилизацией, или «самый общий признак современной эпохи» невероятная убыль достоинства человека в его собственных глазах», «девятнадцатый век — сила бессилия»; «мы не в силах вообразить, куда нам направляться. Теперь все насквозь лживо, все — «слово», все — спутано, слабо или чрезмерно». Поэтому «вся наша европейская культура уже с давних пор движется в какой-то пытке напряжения, растущей из столетия в столетие, и как бы направляется к катастрофе — беспокойно, насильственно, порывисто, подобно потоку, стремящемуся к своему исходу, не задумываясь, боясь задуматься».
|
|