|
|
Свое кредо Будда изложил в так называемой Бенарейской проповеди (как нагорная проповедь Иисуса Христа). Она знаменита тем, что в ней содержится переход от религиозного эгоизма брахманов к состраданию обездоленным.
Будда совершенно отрицал браминский центр бытия, мировую душу, Брахму ; он понял, что сущность бытия браминов – не что иное, как отвлеченное представление, пустота, и что на самом деле существуют только дробные явления, не имеющие никакой устойчивости, подвергнутые вечному изменению. Говорят, что Будда якобы сознательно избегал вопросов о мироздании, о душе и об ее взаимоотношении с телом. Вопросы о том, вечен или не вечен мир, конечен он или бесконечен, тождественна душа с телом или от него отлична, бессмертен ли познавший истину или нет, Будда осознавал, но считал бесполезными. Все внимание основатель буддизма сосредоточил на освобождении от страдания, которым преисполнен мир . В своих проповедях Будда критикует как брахманизм (пристрастие к богатой и обеспеченной жизни), так и джайнизм (аскетизм). Будда ратует за средний путь.
Отсутствие постоянства в мировой и земной жизни составляет одну из максим учения Будды и, по его мнению, есть величайшее из всех зол – это «огонь, пожирающий весь мир».
Его слова, когда он касался этой максимы, поражают своей безнадежностью и горьким, печальным тоном. Будда говорит: «Сложное должно рано или поздно распасться, родившееся – умереть. Явления исчезают одно за другим, прошедшее, настоящее и будущее уничтожаются, все преходяще, над всем закон разрушения. Быстрая река течет и не возвращается, солнце безостановочно совершает свой путь, человек переходит из предшествовавшей жизни в настоящую, и никакие силы не в состоянии возвратить его прошедшую жизнь. Утром мы видим какой-нибудь предмет, к вечеру уже его не находим. Зачем гнаться за призрачным счастьем?..»
Но и смерть не освобождает человека от мира страданий и постепенного изменения, — он вновь возрождается к новой жизни и вновь умирает, и так без конца вращается колесо перерождений, и от этого круговорота есть одно только прибежище и защита – нирвана. Слово «нирвана» происходит от глагола «нирва» — задувать, тушить (огонь) – и означает в качестве прилагательного «исчезнувший», «умерший», «прекратившийся», а в качестве существительного – «исчезновение», «прекращение существования», «удовлетворение», «вечный покой» и, наконец, «нирвана как спасение от перерождений» . Нирвана – это мокша (избавление, освобождение от чего-либо, избежание опасности, окончательное спасение души), которая достигается еще при жизни. Тем самым потусторонняя мокша как бы стала посюсторонней. Достичь состояния нирваны нелегко. Достигший ее называется архатом (в санскрите «архат» — заслуживающий, достойный, уважаемое лицо, знаменитость). Буддизм корректирует понятие брахмана – это именно тот, кто достиг состояния нирваны, архат .
О нирване в буддизме говорится много, но довольно неясно, иносказательно. Достижение нирваны выше достижения неба, это состояние сверхчеловеческого наслаждения. Нирвана беспричинна – есть причина достижения нирваны, но нет причины возникновения нирваны. Нирвана также беспричинна, как и пространство. Она от века. Она никем не сотворена и ничем не обусловлена. Нирвану нельзя воспринять ни зрением, ни слухом, ни обонянием, ни вкусом, ни осязанием. Нирвану видит лишь «праведный ученик, идущий по правильному пути с чистым разумом, с возвышенностью и прямотой, не имеющий препятствий, свободный от чувственных наслаждений…» К нирване должен стремиться всякий, кто хочет освободиться от мира страданий; к ней должны быть направлены все помыслы человека – она вожделенная цель для всех людей. «Нирвана – вода жизни, утоляющая жажду пожеланий, это лечебница, врачующая от всякого рода страданий» .
Итак, Будда, придя к убеждению, что всякое бытие есть страдание, учил, что для уничтожения страдания должно уничтожить самое бытие, разрушить его до основания, «погасить в нирване».
Но каким же образом можно было достигнуть этого состояния совершеннейшего покоя? Познанием четырех высоких истин, открытых Буддой и лежавших в основании его учения.
o Первая истина: жизнь есть страдание: «рождение – страдание, старость – страдание, болезнь – страдание, смерть – страдание, разлука с приятным – страдание, неполучение чего-либо желаемого — страдание» . Буддизм видел лишь темную сторону жизни, радость бытия была ему не знакома.
o Вторая «благородная истина» говорит о происхождении страдания. Будда видит корень страдания в жажде жизни, в «жажде наслаждения, в жажде существования, жажде гибели», приводящей ко все новым рождениям.
o Третья истина: страдание имеет причину, а раз так, то возможно прекращение страдания, возможно «полное бесследное уничтожение этой жажды, отказ от нее, отбрасывание, освобождение, оставление ее».
o Четвертая «благородная истина» говорит о «пути», ведущем к освобождению от страдания. Это высокий «восьмеричный путь».
Жажду жизни преодолеть нелегко. Для этого необходим правильный путь – должное понимание четырех истин, истинная решимость – воля преобразовывать свою жизнь в соответствии с усвоенными истинами, правильная речь – воздержание ото лжи, клеветы, грубых слов и фривольных разговоров, истинное действие – непричинение зла живому, воздержание от воровства, истинный образ жизни – привычка жить честным трудом, правильное усилие – борьба с соблазнами и дурными мыслями, правильное направление мысли – понимание преходящего характера всего и отрешенность от того, что привязывает человека к жизни, отвращение к телу, чувствам, уму.
Направление мысли имеет 4 ступени:
1. Сосредоточение своего чистого и незамутненного ума на осмыслении и истолковании истин;
2. Вера в истины, тогда связанное с исследованием беспокойство отпадает и достигается душевное спокойствие и радость;
3. Освобождение от радости, в частности и от ощущения своей телесности вообще;
4. Состояние полной невозмутимости и безразличия, т. е. состояние нирваны.
Познанием «благородных истин» можно достигнуть вечного покоя, мудрости, просвещения, нирваны. Кроме познания этих четырех истин, люди для достижения нирваны должны освободиться от следующих «десяти цепей», приковывающих к существованию :
ь От заблуждения, что «я», индивидуальность или душа неизменны;
ь От сомнения в том, что существует путь к освобождению от перерождений;
ь От убеждения в том, что разные религиозные обряды – молитвы, жертвы, почитание религий и прочие обряды и церемонии – ведут к спасению;
ь От чувственных страстей и желаний;
ь От ненависти и недоброжелательства к своим близким;
ь От любви к земной жизни;
ь От желания будущей жизни на небе;
ь От гордости;
ь От высокомерия;
ь От неведения.
Познавший четыре истины спасения и освободившийся от «десяти цепей», по учению Будды, мог достигнуть последней степени нравственного совершенства, совершенства Будды и вместе с тем нирваны. Низшие степени совершенства, присущие людям, не вполне познавшим истину и освободившимся от 10ти цепей, но близко стоявшим к достижению совершенного познания, давали этим людям знания архатов (высшая степень) и анагаминов (низшая степень).
Но этого совершенства может достичь незначительная часть людей, а именно тех, которые решатся покинуть мирскую жизнь; большая же часть, преданная суетной мирской жизни, не в состоянии достичь совершенства, а может только, в зависимости от свершенного, улучшить или ухудшить свою будущую жизнь и, следовательно, приблизить или удалить блаженную минуту вечного успокоения в нирване, и только в редких случаях и при особенно благоприятных условиях человек, ведя мирской образ жизни, мог достичь степени анагамина.
Будда признает верование браминов в переселение душ и в соединенный с этим верованием закон воздаяний. Им он придавал только нравственное значение. Всякое существование зависело от дел, добрых или злых, совершенных в предыдущие рождения.
Буддийское представление о бытии как страдании усугубляется тем, что Будда принимает концепцию бесконечности перерождений (сансара). Смерть в буддизме, таким образом, не кара, не трагедия и не освобождение, а переход к новой жизни и поэтому – к новым страданиям.
Этот закон воздаяний обусловливался моральным порядком вещей (кармой ), законом связи причины и следствия.
Будда придавал большое значение личности человека, его воле – всякий человек, ведя справедливую и строгую жизнь и исполняя нравственные правила, данные Буддой, мог надеяться достигнуть со временем избавления от страданий. В одном из изречений Будда советует дорожить формой благородного человека, в которой только и возможно освобождение от переселений и которая достается в удел существу редко, через тысячелетия.
Будда отвергал первобытный идеалистический пантеизм (он не признавал божества как чего-то неизменного, как и остальные существа) и все источники браминского религиозного учения – Веды с их объяснениями, всю браминскую теологию с ее запутанной, софистической диалектикой, с ее многообразной обрядностью и жертвоприношениями.
Будда признавал в душе творческую силу, так сказать смысл существования всякого бытия – она может нисходить до степени души существа животного и даже растительного царства и уничтожиться в нирване, смотря по заслугам. В этом заключалась догматическая часть учения Шакьямуни.
Теперь аскетика или нравственность Будды: вместо продолжительных, тяжелых покаяний и жестоких истязаний браминов, Будда ввел мягкий аскетизм, выражавшийся, главным образом, в соблюдении нравственной чистоты.
Будда установил правила аскетики, которые необходимы для достижения возрождения:
§ Охранять жизнь всякого живого существа и не причинять ему никакого зла;
§ Уважать чужую собственность;
§ Быть целомудренным, правдивым, воздержанным в питье и еде (Будда запрещает пить спиртные напитки и советует принимать пищу в определенное время дня и, по возможности, раз в день) ;
§ Удаляться от всех светских удовольствий и развлечений;
§ Воздерживаться от всякого рода украшений, мазей и т. п.
От своих учеников Будда, кроме исполнения этих правил, требовал еще соблюдения двух следующих:
спать на жестком и низком ложе и воздерживаться от мясной пищи;
жить в добровольной бедности.
Отсюда видно, что Будда, ясно сознавая, что не все люди способны отрешиться от мира и достигнуть нирваны, попытался дать им нравственные правила, стремящиеся сделать более сносными невзгоды обыденной жизни, и внушить людям живое и искреннее сострадание к их ближним и тем смягчить, по крайней мере, их горести и печали.
Будда учил, что каждый человек, стремясь уменьшить тяжесть неизбежного зла для себя, должен стараться и для себе подобных и вообще для всех одушевленных существ; что люди должны быть кроткими, снисходительными, сострадательными и делать все, что возможно, для облегчения участи других ввиду своего собственного благополучия; советовал не предаваться скорби о своих собственных бедах, но заботиться о других людях. Он говорил, что следует быть щедрыми, давать милостыню и творить дала милосердия, доставлять пропитание бедным, заботиться о больных.
Добрым, совершаемым без всякой своекорыстной цели, делам Будда придавал большое значение и относился с презрением к людям, поступающим хорошо только на словах.
Ради облегчения участи людей он, кроме того, давал весьма практические и очень полезные для обыденной жизни советы, например, рассаживать по сторонам дорог целебные травы, садить деревья, разводить рощи и сады плодовых деревьев, где бы бедные путешественники находили плоды для утоления голода и тень для отдыха, рыть колодцы, строить гостеприимные дома и т. п.
Одна древняя надпись гласит: «Воздерживайся от всякого зла, твори добро, обуздывай свои мысли», — в этих немногих словах, можно сказать, заключается весь смысл учения Будды о нравственности или аскетике. В нем он проповедовал те начала человеколюбия и братства, которые существовали как бы в зародыше и в законах Ману, но были там совершенно подавлены началом каст. Провозгласив равенство людей по происхождению в смысле общедоступности спасения и кроткое снисхождение к человеку во имя общей для всех горькой участи бытия, Будда сильно поколебал авторитет каст.
Будда преследовал только одну цель – цель спасения человечества путем его нравственного улучшения.
Будда положительно отказывался решать некоторые метафизические вопросы, например, откуда произошел мир и жизнь существа, есть ли начало мира или нет и т. д.
На подобные вопросы он отвечал, что они не имеют отношения к нравственным обязанностям человека, что драгоценным и скоротечным временем надо дорожить и не следует тратить его на подобные рассуждения, а необходимо готовиться к достойной встрече смерти. «Представьте себе человека, — говорил он, — раненного в грудь стрелой. Спасение его зависит от искусства врача, который легко может вынуть смертоносное орудие. Неужели раненый станет спрашивать, из какого дерева сделана стрела. В какой цвет и какой краской она окрашена и какой птицы перья к ней прикреплены?.. Неужели он станет заниматься подобными вопросами, зная, что время проходит и ему грозит непременная смерть?»
Будда очень редко произносил длинные речи, что было результатом его долгой отшельнической жизни, большая часть которой прошла в безмолвном созерцании; в большинстве случаев он высказывал свои поучения в кратких, но сильных афоризмах (сутры), украшая их поэтическими сравнениями и аллегориями. Своим афоризмам он часто придавал числительную форму, что сильно облегчало их запоминание. Один из его афоризмов: «Три печати моего учения – всякое явление скоротечно, ни в чем нет постоянства, нирвана есть покой». Учил Будда преимущественно на трех туземных наречиях, которые он знал в совершенстве, — магадхском, тамильском и млечча.
Из неабсолютной значимости для буддизма всего существующего безотносительно к субъекту следует вывод о не абсолютности божества. В буддизме нет надобности в боге как творце, спасителе и прочее, т. е. вообще как в безусловно верховном существе. И, наоборот, дается возможность признания «не высших» божеств. В буддийской концепции нет дуализма божественного и небожественного, бога и творения, бога и мира. Бог как высшее существо имманентен (внутренне присущ) достигшему освобождения человеку, что по существу означает тождественность (тождественный – вполне сходный) человека богу.
Социальная роль буддизма определяется основными положениями его догматики. Какие бы формы не принимал буддизм в своем развитии, его центральным принципом является религиозная идея необходимости освобождения от пут «земного» существования. Всякая связь, в том числе, любая социальная, рассматривается буддизмом как зло. Отрешенность буддизма от всего окружающего, его индивидуалистичность, определяют его глубокую асоциальность. С этим связано устранение последователей буддизма от борьбы за социальные и политические преобразования, от классовой борьбы.
|
|